Жены и дочери. Мэри Бартон [сборник 2023] - Элизабет Гаскелл

— Так вот, — продолжил он, — словом, я решил, что надо что-то предпринять, дабы уберечь Молли от подобных историй, пока она еще слишком молода и я считаю это недопустимым. У мисс Эйр маленький племянник заболел скарлатиной…

— Ах, кстати! Что же это я не спросила… Как себя чувствует бедняжка?

— В чем-то лучше, в чем-то хуже. Это не имеет отношения к тому, о чем я хочу сказать. Дело в том, что мисс Эйр еще довольно долго не сможет вернуться в мой дом, а я не могу бесконечно оставлять Молли в Хэмли.

— Ах вот чем был вызван этот внезапный визит в Хэмли! Право, это настоящий роман.

— Как я люблю слушать истории о любви! — вздохнула мисс Фиби.

— Тогда, если вы позволите мне досказать, вы услышите мою историю, — сказал мистер Гибсон, окончательно потеряв терпение оттого, что его постоянно перебивают.

— Вашу? — замирающим голосом вымолвила мисс Фиби.

— Господи сохрани и помилуй нас! — отозвалась мисс Браунинг гораздо менее сентиментальным тоном. — Что еще?

— Моя свадьба, смею надеяться, — сказал мистер Гибсон, предпочитая буквально истолковать этот возглас настороженного удивления. — Об этом я и пришел поговорить с вами.

Крохотная надежда встрепенулась в груди мисс Фиби. Она, бывало, часто говорила сестре в минуты откровенных бесед при завивании локонов (дамы носили локоны в те дни), что единственный человек, который мог бы заставить ее подумать о замужестве, — это мистер Гибсон и что, если он когда-нибудь сделает предложение, она сочтет своим долгом принять его ради бедной дорогой Мэри; при этом она никак не объясняла, какое такое удовлетворение она, по ее понятиям, может доставить умершей подруге, выйдя замуж за ее супруга. Фиби нервно теребила завязки своего черного шелкового фартука. У нее в голове, как у калифа из восточной сказки, за одно мгновение пронеслась целая жизнь с многообразием возможностей, среди которых вопросом из вопросов было — вправе ли она покинуть сестру? Обратись, Фиби, к настоящей минуте, слушай, что говорится, прежде чем огорчать себя, возмечтав о том, чего никогда не будет.

— Конечно, для меня было нелегким делом решить, кого просить стать хозяйкой в моем доме, матерью для моей девочки, но я думаю, что принял наконец правильное решение. Леди, которую я выбрал…

— Будьте добры, скажите нам сразу, кто она, — попросила прямодушная мисс Браунинг.

— Миссис Киркпатрик, — ответил жених.

— Как — гувернантка из Тауэрс, к которой так благоволит графиня?

— Да, ее там очень ценят — и заслуженно. Она сейчас держит школу в Эшкомбе и привычна к ведению хозяйства. Она воспитала молодых дам из Камнор-Тауэрс, и у нее своя дочь — поэтому, надеюсь, она будет по-матерински, с добротой, относиться к Молли.

— Она очень элегантная женщина, — сказала мисс Фиби, чувствуя необходимость сказать что-нибудь хвалебное, чтобы скрыть мысли, которые только что проносились в ее голове. — Я видела, как она возвращалась в карете вместе с графиней. Должна сказать, очень привлекательная женщина.

— Глупости, сестра, — отрезала мисс Браунинг. — Что значат в таком деле элегантность и привлекательность? Где ты слышала, чтобы вдовец женился вторично ради таких пустяков? Это всегда так или иначе делается из чувства долга — не так ли, мистер Гибсон? Кто-то считает, что в доме нужна хозяйка, или хочет, чтобы у детей была мать, или полагает, что так хотела бы покойная жена.

Возможно, у старшей сестры мелькнула мысль, что на эту роль и впрямь могли бы выбрать Фиби. Голос ее звучал язвительно и резко, что для мистера Гибсона было не в новинку, но в данный момент он не счел нужным обращать на это внимание:

— Пусть будет по-вашему, мисс Браунинг. Решите за меня, каковы мои мотивы. Не стану делать вид, что сам их ясно понимаю. Но зато для меня безусловно ясно, что я хочу сохранить своих старых друзей и хочу, чтобы они любили мою жену ради меня. Для меня нет на свете двух других женщин, за исключением Молли и миссис Киркпатрик, которых я бы чтил и ценил так, как вас. И еще я хочу попросить вас — не разрешите ли вы Молли пожить у вас до моей женитьбы?

— Вы могли бы попросить нас об этом еще до того, как попросили госпожу Хэмли, — сказала лишь отчасти ублаготворенная мисс Браунинг. — Мы — ваши старые друзья, и мы были друзьями ее матери, хоть мы и не дворяне.

— Вы ко мне несправедливы, — заметил мистер Гибсон, — и вы это знаете.

— Не знаю. Вы общаетесь с лордом Холлингфордом при каждом удобном случае, гораздо чаще, чем с мистером Гудинафом или мистером Смитом. И вы все время ездите в Хэмли.

Не в правилах мисс Браунинг было сдаваться сразу.

— Я ищу общества лорда Холлингфорда, как я искал бы общества любого человека — каковы бы ни были его звание и профессия, будь он школьный учитель, плотник или сапожник, — если бы он имел такой же склад ума, развитого таким же образованием. Мистер Гудинаф — очень опытный адвокат, у него большой интерес к местным делам — и ни единой мысли за их пределами.

— Ну, будет, будет вам, хватит приводить аргументы — у меня от этого всегда начинает болеть голова, Фиби вам подтвердит. Я не имела в виду того, что сказала, и довольно об этом, не так ли? Я возьму любые свои слова обратно, лишь бы меня не пытались переубедить. О чем мы говорили до того, как вы начали излагать свои доводы?

— О том, что дорогая маленькая Молли приедет к нам погостить, — сказала мисс Фиби.

— Я обратился бы к вам в первую очередь, но Кокс тогда уж слишком буйствовал со своей любовью. Я не знал, что он может сделать и сколько беспокойства причинить и вам, и Молли. Но сейчас он поостыл. Отсутствие предмета воздыханий всегда действует успокаивающе, и я думаю, Молли может находиться в одном городе с ним без каких-либо последствий, кроме нескольких вздохов всякий раз, как она случайно попадется ему на глаза. И у меня просьба к вам еще об одном одолжении, так что сами видите: мне никак не следует спорить с вами, мисс Браунинг, ибо я пришел к вам смиренным просителем. Что-то надо делать с домом, чтобы приготовить его для будущей миссис Гибсон. Он отчаянно нуждается